En
  Главная arrow О толковании
Сегодня: 26.05.2017
 
Главная
О библиотеке
Контакты
Открытые данные
Ресурсы
Мероприятия
Астраханика
Партнеры
Виртуальная методическая служба
Библиотеки области
Фотогалерея
 
Книга отзывов и предложений
   
Оцени.Онлайн

300-летие Астраханской губернии

Рейтинг@Mail.ru






О толковании некоторых инскриптов на Библии 1645 года типографии Плантенов Версия для печати

3. А. Маломётова

Интереснейшей частью фондов редких книг и книжных памят­ников Астраханской областной научной библиотеки им. Н.К. Крупс­кой является книжное собрание, пожертвованное родному городу кол­лекционером Иваном Акимовичем Репиным в 1892 году. В суммиро­ванном виде мы изложили ставшие известными факты и отдельные ре­зультаты изучения репинского собрания в книге, вышедшей два года назад, приведя основную библиографию по теме [1].

В.И. Склабинский, незаурядный журналист, редактор «Астрахан­ского справочного листка», общественный деятель, на долгие годы связавший свою судьбу с книжным собранием И.А. Репина, был ко­мандирован после смерти последнего в Москву с поручением принять коллекцию у родственников Ивана Акимовича и перевезти ее в род­ной город дарителя. Фактически он был одним из тех астраханцев, кто первым увидел и оценил библиотеку не только со стороны ее денеж­ной стоимости.

Вячеслав Иванович остановился в том же пансионе на Большой Кисловке и в том же номере, в котором И.А. Репин провел многие годы наедине со своей библиотекой. Перебирая книги, гравюры, монеты, карточки, заполненные владельцем, с пометами о выходных данных, со сведениями об особенностях каждого экземпляра, Склабинский так передавал свои ощущения от личности коллекционера и его собрания:

Входишь в его ощущения, настраиваешься на его лад, поддаешь­ся тем идеям, которыми он вдохновлялся. А идеи эти вращались около неувядающих ценностей человеческого творчества: искусства и на­уки <...> и в области размышлений о том, что долгоценно и крат-коценпо <…> [2].

Долгоценно предоставленное в пользование астраханских жите­лей фундаментальное собрание источников понимания искусства и источников познания природы. Со скромностью, бывшею одной из основных черточек его характера, а вместе с сознанием прочности фундаментального в науке и искусстве, он писал, однажды городо­вым представителям:

"Библиотека моя может и не удовлетворить ожиданиям мно­гих <...> кто рассчитывал бы найти в ней последнее, так сказать, слово современной науки <...> В составе ее (библиотеки) имеются главным образом те капитальные труды, которые легли в основу истинно научного знания" [3].

Можно только поражаться тому, насколько безошибочно - с точки зрения вечности - формировал Иван Акимович свою библиотеку, а просвещенные земляки-современники смогли понять и оценить его усилия. Сегодня, работая с книжными памятниками, хранящимися в нашей библиотеке (большая часть которых входит в состав репинско­го собрания), и имея доступ к каталогам всего мира, можно только по­ражаться тому чутью и тем знаниям, которые помогали ему комплек­товать библиотеку. Многие из собранных им капитальных трудов се­годня переиздаются, т. е. оказываются востребованными спустя сто­летия. Можно попытаться перечислить раритеты. Но это увело бы нас слишком далеко от основного предмета наших нынешних рассужде­ний, посвященных конкретному книжному памятнику, одному из многих, составляющих непреходящую ценность репинской библиоте­ки, но выделяющемуся даже среди них целым «созвездием» инскриптов, принадлежащих некоторым персонажам отечественной истории.

Термином «инскрипт» сотрудники отдела редких книг и книжных памятников Астраханской областной научной библиотеки определяют все то, что бывает на книге написано любым лицом и любым орудием письма [4]. В отделе проводится плановое изучение как непосредствен­но различных инскриптов, так и других составляющих бытования книги (цифровых помет, штампов, тиснений, ярлыков, наклеек, отме­ток о приобретении издания и пр.). Репинское собрание, в частности, богато автографами известных европейских и российских деятелей науки и искусства; подробные исследования о некоторых из них уже были обобщены в докладах на выездных конференциях и в профес­сиональной прессе [5].

В основу данной статьи положен доклад «Три автографа на Биб­лии Плантена 1645 года из коллекции И.А. Репина», представленный участникам секции «Рукописная и старопечатная книга» Шестой меж­дународной научной конференции «Книга в России» (Санкт-Петербург, 2004). Материал долго отстаивался, отлеживался, не «поддавался», прежде чем, прислушиваясь к советам коллег, мы сделали попытку оформить его в несколько ином ключе, нежели шесть лет тому назад.

Итак, предметом нашего небольшого исследования является книжный памятник федерального (в соответствии с принятыми в России критериями) уровня, предполагаемая история которого впол­не соответствует знаменитой сентенции «Habent sua fata libelli» (У книг своя судьба). На нем есть почти все из перечисленных выше типов ин­скриптов и других следов бытования рассматриваемого экземпляра.

Он входит в небольшой, по сравнению с другими частями Репин­ской коллекций» богословский отдел, которым когда-то открывались все каталоги "как личных так и  прочих книжных собраний. Правда название отдела - «богословский» - после усилий каталогизаторов пятидесятых годов прошлого века, мы употребляем сугубо условно, по­скольку в его составе присутствуют издания по истории древних и современных мировых религий, церковная археология и т. д. Весьма интересна подборка по истории российских монастырей и церковных сооружений.

Внутри этого отдела можно выделить достаточно скромную -около 80-ти экземпляров - коллекцию книг Священного Писания на шестнадцати языках: от «А» (на английском и армянском) до «Я» (на японском). Каждый экземпляр обладает теми или иными характерны­ми признаками, либо проясняющими, либо запутывающими историю его существования, и заслуживает отдельного исследования.

Среди этих изданий присутствуют два экземпляра, вышедшие из типографии Плантенов: первое из них - это Библия, изданная в Ан­тверпене самим Христофором Плантеном в 1572 году. Вернее, первый том отдельного двухтомного издания 7-го тома знаменитой многоязыч­ной Библии - Biblia Polyglotta. Но предметом нашего исследования ста­ло другое издание, вышедшее в антверпенской типографии наследни­ков Плантена в середине XVII века - это одно из изданий католичес­кой Библии, больше известной как Вульгата.

Сделаем два уточнения.

Кристоф (Христофор) Плантен (Plantin) (1514-1589), нидерлан­дский издатель и типограф французского происхождения, создатель знаменитой книгоиздательской фирмы «Officina Plantiniana», действо­вавшей до 1865 года. В 1555-м он открыл типографию в Антверпене (затем в Лейдене и Париже). Выпустил свыше 1600 изданий. Издатель­ская марка Плантена - выходящая из облаков рука, держащая циркуль, и девиз «Трудом и постоянством» («Labore et constantia») - известна почти в ста вариантах. Наследники Плантена сохранили эту марку. В 1877 году в доме Плантена в Антверпене был создан его мемориальный музей - Моретуса. (См.: Люблинский, В. С. На заре книгопеча­тания. М., 1959. С. 131-133; Савельева, Е.А. Издательство Плантена в XVI – XVIII вв. / Сборник статей и материалов Библиотеки АН СССР по книговедению. [Вып.] 2. Л., 1973. С. 408 – 422; Плантен (Plantin, Plantijn) Кристоф / П.К. Колмаков // Книга: Энциклопедия. М., С. 493-494).

«Вульгата» - краткое название перевода на латинский язык тек­стов Священного Писания (Vulgata editio librorum sacrorum), выполнен­ного Иеронимом Стридонским на рубеже IV и V веков, т. е. «Священ­ная книга в общедоступном издании». С изобретением книгопечата­ния Вульгата выдержала около ста изданий, которые чаще всего вы­ходили без какого-либо критического аппарата. На Тридентском соборе (1546), признавшим Вульгату единственным текстом Священного Писания, обладающим нормативным авторитетом, было также приня­то решение о подготовке критического издания. В результате работы библейской комиссии, созданной папой Сикстом V, в 1590 году выш­ла в свет так называемая Сикстинская Библия. Но и это издание вскоре было переработано при папе Клименте VIII и издано в 1604 году. На протяжении трех столетий именно это издание оставалось единствен­ным официальным текстом Священного Писания в католической Церкви [6].

Судя по доступным нам электронным ресурсам, издания Сикстино-Клементинской Библии по 1830 год включительно хранятся в фон­дах книжных памятников национальных, региональных, университет­ских, монастырских библиотек Европы, США, Австралии, отражены в аукционных каталогах. Западноевропейские издания из фондов рос­сийских библиотек пока еще полностью не освоены и в полном объе­ме на сайтах книжных памятников отечественных книгохранилищ не отражены. В выставленной на сайте РГБ Базе данных «Издания латин­ского шрифта XVII в.» представлено 10 изданий Вульгаты, выпуска 1645 года в ней нет.

Впрочем, оно, по сравнению с изданиями Вульгаты предыдущих и последующих лет, встречается гораздо реже и в доступных БД за­рубежных книгохранилищ (около 10 записей). Так в БД Консорциума европейских библиотек представлена лишь единственная запись, с под­робным описанием экземпляра, принадлежащего библиотеке Оксфор­дского Колледжа Крайст Черч (Церкви Христовой). Из анализа выяв­ленных БЗ, иногда слишком лаконичных, можно составить описание «идеального» экземпляра (а таковым обладают не все держатели Вуль­гаты 1645): «.Biblia sacra, vulgatae editionis Sixti Quinti pont. max. iussu recognita atque edita». - Antverpiae: ex officina Plantiniana [Antwerp: Balthazar Moretus], 1645. - 1079, [1], 26, [54] c; 8°. Издательская марка находится на лицевой стороне последнего ненумерованного листа, пу­стого с обратной стороны. В двух случаях формат дополнительно ука­зан также в сантиметрах (20 и 21 см). Следовательно, наш экземпляр, как и некоторые его «собратья», разбросанные по всему миру, имеет небольшие утраты, его количественная характеристика выглядит сле­дующим образом: 1078, [1], 26, [52] с; 18,5 см. В нашем экземпляре утрачен последний лист сквозной пагинации, т. е. страница 1079-я и ненумерованная обратная; отсутствует также самый последний лист с издательской маркой.

Гравированный титульный лист дает представление о знамени­тых выходных листах типографии Плантена и его наследников - это сложная композиция, состоящая из аллегорических фигур и символов, олицетворяющих авторов и персонажей ветхо- и новозаветных священ­ных книг. В центре находится раскрытая книга, на правой стороне ко­торой размещено само заглавие и на ней же разместилась первая вла­дельческая запись. Ниже располагаются выходные данные: «Antverpiae, ex officina Plantiniana. M.DC.XL»: казалось бы, 1640, но это ловушка. При внимательном рассмотрении видно, что внизу справа утрачен краешек листа и имела место искусная реставрация - просматрива­ется след еще одной цифры. Дата предваряющих это издание «Посла­ния» Папы Урбана VIII и «Привилегии» короля Испании Филиппа IV относится к летним месяцам 1641 года. Эти сведения послужили для одного из владельцев Библии аргументом для датировки экземпляра, что он и отразил на 2-й странице форзаца.

Итак, наш экземпляр является редким в силу хронологического фактора и факта принадлежности к знаменитой типографии. Но его раритстность многократно увеличивается тем историко-культурным фоном, который задан пятью инскриптами на латинском языке, запи­сью на русском, сделанными примерно в то же время, в первой трети XVIII века, инскриптом на новогреческом языке конца того же столе­тия, не считая различных помет позднейших владельцев уже явно XIX века.

Переплет цельнокожаный, но более позднего происхождения, о чем свидетельствует не только ощутимо «ампирный» облик экземпля­ра, но и явные следы присутствия реставратора, среди которых и потеря не менее двух сантиметров по высоте и ширине страницы. Ко­решок с пятью орнаментированными бинтами, титульный ярлычок из красной кожи с золотым тиснением BIBLIA. Для форзацев использо­вана лакированная красно-черная мраморная бумага.

Пустой припереплетный (перед титульным) лист содержит сле­дующую запись чернилами: «Plantiniana/MDCXL=1640=См. страни­цу 8-ую/ Печатныхъ страницъ 1156 въ 8./и картина въ I томе». По­вторимся: запись свидетельствует о том, что ее автор (он же и владе­лец?), во-первых, был уверен, что является обладателем издания План­тена, а во-вторых, он вынужден был принять за дату издания дату привилегии на с. 8, поскольку приобрел экземпляр с уже стершейся последней цифрой выходных данных. Дополнением к описанию экзем­пляра служат еще несколько записей в конце книги: в центре пустого листа расположен инскрипт (карандашом), отражающий количествен­ную характеристику издания, с подсчетом общего количества страниц: «Нум. стран, сь загл л. 1078/ нум. Стран----26 / нен. стран.----52 / 1156 /». Вся запись сделана в виде столбика. На следующей пустой странице еще одна карандашная запись: «Brunet?» — и ниже: «10f», по-видимому, сумма стоимости. К этим записям мы возвращаться более не будем, а рассмотрим основные инскрипты, не вдаваясь пока в связи между ними.

Сразу оговоримся, что рассматриваемые ниже первые три инскрипта, к сожалению не датированы. На титульном листе, входящем в общую пагинацию, и на следующих страницах читаются три инскрипта чернилами, очень мелким почерком одного и того же лица: Николая Григорьевича Чирикова, явно неплохо знавшего латинский язык. Первая расположена по нижнему краю изображенной на титуль­ном листе раскрытой Библии, вторая - слева и справа по нижнему краю самого титульного листа: 1. «Ех libris Nicolai Czyri/kow». 2. Слева: «Ех libris / , справа: «Nicolai Czyri...»: последующие буквы отсутствуют, поскольку утрачен небольшой фрагмент титульного листа внизу спра­ва, подчеркнем еще раз: именно в этом месте видны следы искусной реставрации - титульный лист полностью наклеен на лист старинной, достаточно плотной бумаги, а последующие шесть листов (С. 3-14) подклеены с обратной стороны тонкими бумажными полосками. 3. На страницах 3—11, под наборными рамками, в которые заключен текст, Н.Г. Чириков оставил полистную запись мелким изящным европейс­ким почерком конца XVII - начала XVIII века: «Hic / liber / Nicolai / Gregoridis / Czyrikowid(is) ».

Эта запись как бы продолжена следующей, принадлежащей Анне Еремеевне Бутурлиной. Она тоже на латинском языке, но почерк круп­ный и внешне напоминающий русскую скоропись начала XVIII века; чернила сильно выцвели, однако, текст полистной записи (с. 13-21), начинающейся со строчной буквы, читается легко: «donatus / a knezpapsza / anna / eremeivna / buturlina /». Все вместе можно прочитать так: «Эта книга Николая Григорьевича Чирикова подаренная князь-папшей Анной Еремеевной Бутурлиной». Основанием для подобного прочтения является синтаксис последней записи, поскольку предлог «а» в латинском языке управляет так называемым «Ablativus auctoris», падежом одушевленного действующего лица, слово «donatus», будучи причастием прошедшего времени страдательного залога от глагола «donare» (дарить), согласуется с существительным мужского рода вто­рого склонения «libеr» (книга) в роде, числе и падеже.

Итак, не просто иностранная книжка, а католическая Библия оказалась в собственности нескольких россиян. Кто был самым пер­вым владельцем книги после ее выхода в свет - это (в отсутствие каких бы то ни было инскриптов на латинском либо на национальных язы­ках, относящихся к XVII веку) вопрос, разумеется, риторический. Каким образом она оказалась в России? Пути проникновения иност­ранных книг в наше отечество (приобретение за границей, покупка у иностранцев, находившихся в России по различным делам, дары тех же иностранцев и т. д.) рассматривает СП. Луппов в своих фундамен­тальных исследованиях, посвященных всем аспектам существования книги этого периода и эпохи Петра I: уже тогда иностранные книги входили в книжные собрания представителей самых разных соци­альных слоев [7]. Особенно интересны библиотеки государственных деятелей отца и сына Матвеевых: книжное собрание Артамона Сер­геевича более чем на 50%, а сына, Андрея Артамоновича, более чем на 80% составляли иностранные издания [8].

В каталоге реконструированной библиотеки А.А. Матвеева [9] обращает на себя внимание обилие изданий Библии и отдельных ее частей (№ 225-248). Среди них три экземпляра Вульгаты, но нашего издания 1645 года в перечне нет: все три напечатаны в Венеции в девяностых годах XVII века (№ 231-233). Какой из путей, описанных СП. Лупповым, способствовал тому, чтобы одним из владельцев на­шего экземпляра стала некая Анна Еремеевна Бутурлина, «руку при­ложившая», - да к тому же и не по-русски! - к страницам чуждой для православного русского человека книги? Не был ли ей однажды пре­зентован А.А. Матвеевым рассматриваемый нами экземпляр? Тем бо­лее если учесть факт их знакомства.

Что мы, собственно, знаем об этой вроде бы небезызвестной, лишенной нормальной человеческой биографии женщине? По всей видимости, нужно проследить ее биографию (т. е. описание жизни), а не ограничиться только сухим перечнем дат.

И здесь мы наталкиваемся на почти глухую стену: Анна Ереме­евна в русской истории является одним из известнейших женских персонажей Петровской эпохи. Однако эта известность не простира­ется далее одного из институтов Петра I: Анна Еремеевна - одно из действующих лиц знаменитого Всешутейшего и Всепьянейшего собо­ра, который в течение многих лет рассматривался историками как одна из забав, с трудом поддающаяся осмыслению и дискредитирующая деятельность царя-реформатора.

Мы даже не будем пытаться приводить доказательства в виде списка литературы по этой теме (публикаций по эпохе Петра Велико­го за прошедшие столетия накопилось на русском и иностранных языках несметное количество). Анна Еремеевна фигурирует в них только в связи с Всешутейшим и Всепьянейшим собором, в котором ей пришлось стать женой сначала первого князя-папы, Никиты Мои­сеевича Зотова, а после смерти последнего - женой Петра Ивановича Бутурлина, ставшего преемником Н.М. Зотова на шутовском престо­ле. Пережив своего третьего мужа (Анна Еремеевна, урожденная Пашкова, первый раз была замужем за безымянным военным Стремоуховым), она именовалась (после упразднения самого «собора») «князь-папшей», как бы странно это ни звучало. Мы знаем едва ли не все о двух знаменитых мужьях Анны Еремеевны, но не знаем даже дат рождения и смерти их законной супруги. Имело место церковное венчание, на основании чего она впоследствии вела борьбу за свою часть наследства с сыновьями Н.М. Зотова. Одним из основных ис­точников сведений по обеим свадьбам (свадьба Н.М. Зотова состоя­лась в середине января 1715 года, П.И. Бутурлина - в середине янва­ря 1721-го) являются записки находившихся тогда при русском дворе иностранцев.

При этом поразительным является факт восприятия ее возраста очевидцами этих свадеб: по свидетельству ганноверского резидента при русском дворе в царствование Петра Великого, представлявшего в Петербурге интересы английского двора, Христиана Фридриха Вебера, ей больше тридцати: «В детстве у царя был учитель чистопи­сания, некто Зотов, которого он, семидесятилетнего уже старика, сделал потешным советником (lusliger Rath), произвел в шутку в патриархи, потом, в таком же смысле, даровал ему княжеское до­стоинство и наконец объявил папою, в каковом качестве царь и женил его, когда ему было уже 84 года, на здоровой и бодрой еще 34 летней вдове» [10].

В сентябре 1721 года Анну Еремеевну выдают замуж за нового князя-папу (и первая и вторая свадьбы являлись одной из централь­ных частей многодневных маскарадов) и ей оказывается уже за шесть­десят! Приводим свидетельство камер-юнкера Фридриха-Вильгельма фон Берхгольца, который вел необычайно подробные дневниковые за­писи, с особым упоением описывая пышные действа при дворе:

10 сентября 1721 г. Начался большой маскарад, который дол­жен был продолжаться целую неделю, и в этот день же празднова­лась свадьба князя-папы со вдовою его наместника, которая целый год не соглашалась выходить за него, но теперь должна была пови­новаться воле царя <...> Новобрачный и его молодая, лет 60-ти, сидели за столом под прекрасными балдахинами <... > [11].

Вот, собственно, почти и все, что достаточно долго составляло все наши знания об этой почти загадочной женской личности. Подпи­шемся под рассуждением В.В. Кочетковой, научного сотрудника Лыт-каринского историко-краеведческого музея: «Отсутствие информации о женщинах того времени объясняется достаточно просто. Если вспомнить историю России до XIX века, то на ум приходит лишь несколько женских имен, да и те, в основном, связаны с царской династией <...> По имена <...> "рядовых" россиянок, чей удел огра­ничивался работой по дому и заботой о домашних, канули в Лету. В документах тех лет они значились не иначе как "женки", "девки", "холуйки". Даже при составлении многих дворянских родословных их имена, как правило, не указывались» [12].

Далее В.В. Кочеткова приводит сведения, проливающие свет на ту часть жизни А.Е. Бутурлиной, которая никого на протяжении дол­гих лет особо не интересовала и которая во многом состояла из проблем с наследственным имуществом:

Возвращаясь к биографии первого владельца Лыткарино, отме­тим, что второй его супругой была Анна Еремеевна Пашкова. Брак их, как известно, оказался бездетным. Но после его смерти она на­равне с тремя детьми Зотова от первого брака получила четвертую часть из лыткаринского поместья. Эта доля, оставленная Пашковой, из-за отсутствия у нее прямых наследников в дальнейшем числилась за ее внучатым племянником. Факт передачи части имения Пашковым, в результате чего оно было фактически поделено между двумя семь­ями, безусловно, внес некоторое разнообразие в перечень владельцев здешних мест и дополнил историю города интересными событиями.

Такими, например, как «шутейная» свадьба Н.М. Зотова. Почему мы вспомнили о ней в связи с именем А.Е. Пашковой? Да потому, что именно она оказалась той женщиной, которая в качестве невесты участвовала в нашумевшем на всю Россию венчании. Только вот один из сыновей Никиты Моисеевича - Конон, этот фарс не одобрил. Осо­бенно обострились отношения между пасынком и мачехой после смерти Зотова, а достигли своего апогея в 1720 году, когда из-за интриг Анны Еремеевны и графа Матвеева Конон Никитич был зак­лючен под стражу. К счастью, не надолго. Немаловажную роль во всем этом играл пресловутый вопрос наследства. Но получив свою часть, Пашкова ее уже не выпускала [там же].

Мы обратились к Валентине Валентиновне Кочетковой с просьбой поделиться дополнительной информацией, поскольку ею издана книга о владельцах Лыткаринской усадьбы [13]. Однако архи­вные исследования автора возраст Анны Еремеевны пока что устано­вить не помогли.

Но один яркий эпизод ее жизни документально все же отражен и из него (как и из публикации В.В. Кочетковой) мы некую толику информации, проясняющую парный инскрипт, все же можем извлечь. Л.М. Старикова, историк театра XVIII века, посвящает А.Е. Бутурли­ной статью с интригующим названием «Герои жизни и сцены в Рос­сии XVIII в., или О "шуточных" свадьбах и нешуточной любви...» [14]. В ней Л.В. Старикова впервые публикует пространные документы, имеющие самое прямое отношение к «двум жизням» Анны Еремеев­ны Бутурлиной: к ее роли во Всешутейшем и Всепьянейшем соборе и к не совсем рутинной жизни потом.

Первый документ имеет отношение к подготовке свадебной це­ремонии Н.М. Зотова и А.Е. Пашковой-Стремоуховой: это выдержки из архивного дела «Записки, касающиеся до шутошной свадьбы князь Папы тайного советника Никиты Моисеевича Зотова...», в которых перед читателями предстает закулисная сторона «шутошной свадьбы» с ее огромными затратами временными, людскими и финансовыми [15]

Следующий документ особенно интересен: это «Выписки из дела девки Голосовой Измайловского полку с порутчиком Дмитрием Паш­ковым 731-го, июля 23-го - августа 17-го; на 46 листу» [16]. Архи­вный документ Правительствующего Сената, обнаруженный исследо­вательницей в фондах РГАДА, воссоздает перипетии разбирательства дела, суть которого заключается в том, что племянник А.Е. Бутурли­ной Дмитрий Михайлович Пашков среди бела дня похитил Дарью Алексеевну Голосову, внучку вдовы Федоры Чириковой. Событие было настолько неординарным, что отклики на него попали в один из май­ских номеров «Санкт-Петербургских ведомостей» за 1731 год. Из «Вы­писки...» видно, что А.Е. Бутурлина играла видную роль в этой ро­мантической истории, пытаясь, возможно, устроить брак по любви хотя бы своему родственнику, раз уж ей самой подобного счастья в жизни не выпало. Нас же в этом деле интересуют просматривающиеся связи Бутурлиной с семейством Чириковых, хотя никакое лицо по имени Николай в деле не упоминается. В воспроизведенных документах под­робно и дотошно изложены все обстоятельства похищения невесты, венчания и признания недействительным факта венчания племянника А.Е. Бутурлиной и «внучки» Ф. Л. Чириковой. Причем в протоколах допросов каждая из сторон по-своему излагает всю историю. Тем не менее, совершенно очевидно, что знакомство «вдовы Бутурлиной» (именно так она именуется на протяжении всего дела) и Ф.Л. Чири­ковой было достаточно длительным.

Мы дополним эту историю документом, опубликованным еще в позапрошлом веке: он также соединяет два имени в одном сюжете, проясняя сведения о действующих лицах. Документ этот опубликован в 1903 году, в «Описании документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Синода»: «О священнике Спиридоне Софронове, венчав­шем свадьбу без венечной памяти» [17]. В нем та же история пред­ставлена через призму расследования проступка священника, за кото­рый он был «закован в железа и содержан особо за двумя карауль­ными солдатами». На протяжении всего текста Бутурлина именуется «князь-папшей», а после имени вдовы Феодоры Лаврентьевны Чири­ковой присутствует сноска: «Чириковъ быль оберъ-криксъ-комиса-ромъ» [18].

Казалось бы, вот она разгадка, вот они, родственные связи, но... В 15-м томе первого издания «Деяний Петра Великого» Голикова в «ал­фавитном списке имен всех лиц, упоминаемых в 15-ти томах деяний» эта фамилия (с. 162) с указанием имен и должностей приводится не один раз, но «оберъ-крикс-комиссаръ», фигурирующий в десяти доку­ментах за 1710-й и 1711-й годы, увы, - Лука Степанович. В алфавит­ном списке указаны Илья, Иван, но Григория или Николая не оказа­лось ни одного. Так что адресат дарственной записи и автор трижды запечатленной владельческой хранит свою тайну, которую, возможно, помогут раскрыть дальнейшие поиски. Пока они зашли в тупик: были калужские, тульские и прочие дворянские роды Чириковых. С каким именно семейством, ветвью Чириковых был связан Николай Григорьевич?

Самым известным Чириковым, перешагнувшим границы России и границы XVIII века, был мореплаватель Алексей Ильич Чириков. Одним из неприятнейших лиц с этой фамилией являлся Михаил Иль­ич Чириков - обер-комендант Астрахани в эпоху Петра I, его злоупот­ребления служебным положением вошли в «Историю России» СМ. Со­ловьева [19]. Еще одно замечание: фамилия, запечатленная на страни­цах Библии, представляет собой польский вариант латинской транс­крипции русского написания.

События с похищением имели место в 1731 году. Мы не знаем, когда совершился переход нашего экземпляра от одного владельца к другому. Но уже через три года появляется новый инскрипт, причем не менее загадочный. Надеемся, что публикация снимка этой записи также привлечет внимание специалистов и будет найдено корректное решение прочтения записи.

Инскрипт расположен в самом конце, над и по обеим сторонам гравированной концовки. Запись сделана чернилами: кляксы, двойные линии свидетельствуют о том, что лицо, сделавшее эту запись, пользо­валось плохим или очень старым, расщепленным пером. Инскрипт занимает четыре строки, на четвертую приходится только одно слово: «Donavit huic libris familis suis Demetrius / Winohradow [следующие два слова пока не прочитаны] / Апо А734 sub [in?] scripsit sua [«sua» над зачеркнутым «mea»] / тапи».

Если принять как данность, что за не прочитанными пока двумя словами кроется имя собственное, то дословный перевод инскрипта должен быть следующим: «Подарил эту [книгу] из книг домашних своих Димитрий / Виноградов [некоему лицу] / в году 1734 и подписал своей рукой». Притяжательное местоимение 3-го лица «suus» постав­лено над зачеркнутым местоимением 3-го лица «meus», что более соответствует правильному употреблению данной категории местоиме­ний. Впрочем, второе слово инскрипта, переданное нами как «huic», является в таком прочтении дательным падежом указательного место­имения «этот» и «стройность» надписи несколько теряется, хотя мы допускаем, что автор записи мог допустить элементарную ошибку, склоняя латинские местоимения, равно и автор данной статьи невер­но прочел слово.

Попробуем теперь посмотреть, насколько наше грамматическое микроисследование поможет ответить на вопрос: кто, собственно, яв­ляется автором последней записи, может ли она принадлежать созда­телю русского фарфора Дмитрию Ивановичу Виноградову (1720?-1758) или у него был тезка? Примем как рабочую гипотезу, что автор инскрипта именно замечательный русский ученый.

В 1734 году Д.И. Виноградову было четырнадцать лет, он уже являлся студентом Славяно-греко-латинской академии, где латинский язык, бывший, как известно, научным языком XVIII века, преподава­ли весьма основательно и даже требовали непременного его употреб­ления в разговорах учеников между собой. В академии Виноградов проучился до конца 1735 года, пока вместе с М.В. Ломоносовым и еще десятью однокашниками не был переведен в Санкт-Петербургскую Академию Наук. По данным М.А. Безбородова, автора фундаменталь­ного труда о Д.И. Виноградове, библиотека в Славяно-греко-латинс­кой академии была «всеконечной скудости», учителя и ученики по спе­циальному разрешению начальства пользовались книгами синодальной и типографской библиотек [20]. Возможно, они прибегали и к каким-то иным источникам для пополнения своих познаний в красноречии, поэзии, богословии, и «бутурлинско-чириковская» Библия стала одним из таких источников для юного Виноградова. Как она оказалась в руках у бедного студента, мы не узнаем, наверное, никогда, хотя кто знает... - У книг своя судьба.

СП. Луппову принадлежит одно очень интересное наблюдение, основанное на изучении владельческих записей: каждый новый вла­делец оказывается рангом ниже в сословной иерархии [21]. Д.И. Ви­ноградов впоследствии стал обладателем хорошо подобранной библио­теки, которая после его смерти была распределена между различны­ми научными учреждениями, распродана и пр. Библиотека не сохра­нилась, но сохранились книги с владельческими записями ученого. Со­хранилась также опись этого книжного собрания, дважды опублико­ванная, наряду со снимками виноградовских инскриптов, П.И. Хотеевым [22].

В описи числится некая книга со следующей пометой: «богослов­ского содержания». Скорее всего, это не Библия, а какой-нибудь бо­гословский трактат. Библия как таковая в описи отсутствует вообще, да и не должна там быть, если наше предположение справедливо и владелец расстался с ней еще в Москве. Конечно, в идеале следовало бы произвести почерковедческую экспертизу, поскольку рукописное наследие Виноградова достаточно обширно, и текстов, написанных латиницей, в его наследии предостаточно, но все воспроизведенные М.А. Безбородовым и П.И. Хотеевым тексты и владельческие записи принадлежат к более позднему периоду жизни ученого, а данная за­пись сделана (в свете нашего предположения) совсем еще юным сту­дентом, почерк которого еще не устоялся. Надеемся, что публикуемые изображения рассматриваемых записей дадут возможность говорить о корректности предложенного прочтения и интерпретации записей.

И последняя запись из «века осьмнадцатого» вернет нас к нача­лу нашей Вульгаты, к странице третьей, следующей за фронтисписом. На этой странице вдоль корешка, снизу вверх и далее с переходом на верхнюю ее часть, мы видим запись чернилами на новогреческом язы­ке. Воспроизводим ее в русском переводе, его нам сообщила Ирина Николаевна Лебедева, кандидат филологических наук, старший науч­ный сотрудник Отдела рукописей РНБ, известный специалист по гре­ческим рукописям (автор статьи выражает ей глубокую благодарность). Итак, вот эта запись, суть которой может стать сюжетом отдельного исследования: «И эта [книга] с другими принадлежит Иоанну Ана­стасию 1799 ноября 27 куплена за 12 рублей серебром в Петербур­ге». Учитывая также записи XIX века, которые были приведены выше, можно утверждать, что наш экземпляр был собственностью, как ми­нимум, пяти владельцев, из которых последним оказался И.А. Репин, заполучивший его, скорее всего, у кого-то из «своих» букинистов.

Надеемся, что мы привлекли внимание не одних лишь специ­алистов-книговедов, но и всех интересующихся отечественной исто­рией, ибо «расшифровка» инскриптов на нашем экземпляре и связей причастных к ним лиц может и должна быть продолжена. В частно­сти, мы лишь упомянули инскрипт на русском языке (с. 5), в котором, вполне вероятно, содержится дополнительная информация, проясня­ющая судьбу экземпляра. Прочесть утраченный текст можно в специ­альной лаборатории РНБ (мы показывали специалистам снимок инс­крипта), но для работы требуется оригинал, а связанные с этим фор­мальности пока не могут быть решены.

Источники и примечания

1.  Маломётова З.А. «Для удовлетворения любознательных умов к дальнейшему образованию...»: очерки из истории Астраханской обл. науч. б-ки им. Н.К. Крупской. 1838 - 2008. Астрахань, 2008. С. 234-252.

2.  Маломётова З.А. Иван Акимович Репин и его библиотека гла­зами Вячеслава Ивановича Склабинского // Астраханские краеведчес­кие чтения: сб. ст. / под ред. А.А. Курапова. Астрахань, 2010. С. 312-318. В статье с подробными комментариями воспроизведен текст В.И. Склабинского с его размышлениями об И.А. Репине и его коллекции, опубликованный в одном из мартовских номеров 1909 г. «Астрахан­ского справочного листка» под названием «Из Репинской библиотеки».

3.  Государственный архив Астраханской области (ГААО). Ф. 94. On. 1. Т. 3. Д. 11404. Л. 25 об. Надеемся, что впоследствии нам пред­ставится возможность в полном объеме опубликовать текст не только этого письма, но и другую корреспонденцию, отражающую перипетии судьбы репинской библиотеки.

4.  Маломётова З.А. К вопросу об инскриптах на книжных памят­никах XVIII века в Астраханских собраниях: [о владельческих и дру­гих записях на прижизненных и посмертных изданиях В.К. Тредиаковского] // Гуманитарные исследования. Астрахань, 2004. № 2 (10). С. 71-75. См. также фундаментальную статью научного сотрудника РНБ О.Н. Ильиной, в которой представлена типология инскриптов: Ильи­на О.Н. Автографы, дарственные и владельческие надписи, инскрипты, маргиналии: к уяснению понятий // Книжное дело на Северном Кавказе: история и современность: сб. ст. / КГУКИ. Краснодар, 2007. Вып. 4, ч. 1. С. 201-213.

5.  Талипова (Чучалина) Е. С. «Подлинный автограф есть нечто живущее - частицы самого автора...»: об автографе С.Н. Глинки //

Библиофил: люди, рукописи, книги, тайны и открытия. 2000. Сб. 2. С. 126-129; «Нумизматические» автографы из коллекции И.Л. Репина // Актуальные проблемы теории и истории библиофильства: матери­алы 6-й Междунар. науч. конф. СПб., 2001. С. 45-47; Маломётова З.А. О некоторых печатных аналогах источниковой базы трудов В.Н. Та­тищева в фонде редких книг Астраханской областной научной библио­теки // В.Н. Татищев и проблемы государственно-административного управления в России: материалы Междунар. науч. конф. Астрахань, 2006. С. 135-138.

6.   Рицци Дж. Вульгата: [о переводе и становлении каноническо­го текста католической Библии] // Православная энциклопедия. Т. X. Второзаконие - Георгий. М., 2005. С. 25-27. Отметим как значимый культурологический факт включение некоторых текстов Вульгаты в со­временные отечественные учебные пособия по латинскому языку: см., например: Ниссенбаум М. Е. Латинский язык. 2-е изд. М., 2000.

7.   Луппов СП. Книга в России в XVII веке. Л., 1970. О проник­новении в Россию иностранных книг см. с. 74-75, а также гл. V, VI.

8.   Его же. Книга в России в первой четверти XVIII века. Л., 1973. С. 223-227.

9.   Библиотека А.А. Матвеева (1666-1728): каталог / Гос. б-ка СССР им. В.И. Ленина: сост. И.М. Полонская и др. М., 1986.

 

10.  Вебер Фридрих Христиан. Записки Вебера // Русский архив / издаваемый при Чертковской б-ке Петром Бартеневым. Год десятый. (1872). М., 1872. Стб. 1155.

11.  Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера Ф. В. Берхголыда. 1721-1725: в 4-х ч. Ч. 1. / пер. с нем. И. Ф. Амона. М., 1901. С. 115, 120.

12.  Кочеткова В.В. Родственные связи «лыткаринских» Зотовых с другими фамилиями [Электронный ресурс]: [о владельце подмосков­ной усадьбы Лыткарино Н.М. Зотове и А.Е. Бутурлиной]: URL : http:// www.lytmuseum.narod.ru/index.html

13.  Кочеткова В.В. Усадьба Лыткарино и ее обитатели: [о пер­вых владельцах подмосковной усадьбы Лыткарино Н.М. Зотове и А.Е. Бутурлиной и др.]. М., 2008.

14.  Старикова Л.М. Герои жизни и сцены в России начала XVIII в., или О «шуточных» свадьбах и нешуточной любви (в свете документальных источников) // Памятники культуры: Новые открытия: Письменность. Искусство. Археология: ежегодник. 1999. М., 2000. С. 131-149.

15.  Там же. С. 138-143.

16.  Там же. С. 143-149.

17.  О священнике Спиридоне Софронове, венчавшем свадьбу без венечной памяти // Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Синода. Т. XI (1731). СПб, 1903. С. 235-238. Венечная память (знаменная грамота) - документ учета гражданского состояния населения. В брачно-семейном праве являлся разрешением для заклю­чения брака. Выдавался архиереями, соборными протопопами и цер­ковными старостами на имя приходского священника на руки вступав­шим в брак, и этим обстоятельством объясняется то, что эти докумен­ты почти не откладывались в учрежденческих архивах и являются редким источником.

18.  Там же. С. 236.

19.   Соловьев СМ. История России с древнейших времен. 2-е изд. Кн. IV. Т. 16. СПб., |1896]. Стб. 188.

20.   Безбородое М. А. Дмитрий Иванович Виноградов - создатель русского фарфора. М., Л., 1950. С. 36-43.

21.   Луппов СП. Книга в России в первой четверти XV11I века. Л., 1973. С. 156.

22.   Хотеев П.И. Библиотека создателя русского фарфора Д. И. Виноградова // Русские книги и библиотеки в XVI - первой половине XIX века: сб. науч. тр. Л., 1983. С. 72-84; Его же. Книга в России в середине XVIII века: частные книжные собрания. Л., 1989. С 67-85.

 

Маломётова, З.А. О толковании некоторых инскриптов на Библии 1645 года типографии Плантенов / З.А. Малометова // Книжное дело на Северном Кавказе: методы, источники, опыт исследований: Сб. ст. Вып. 6. / ДГПБ, КГУКИ. – Краснодар, 2010. – С. 16 –  30.

 

 

Последнее обновление ( 06.10.2011 )
 

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите [Ctrl] + [Enter]


Закон и право
В помощь научной работе
   
Новые поступления
«В дар библиотеке»
Выставки

Успешные люди читаютУспешные люди читают

Год экологии 2017

К 175-летию Ивана Акимовича Репина
К 175-летию
Ивана Акимовича Репина

Сорок первый — сорок пятый: книга народной памяти о войнеСорок первый — сорок пятый: книга народной памяти о войне

История правоохранительных органов Астраханской области

Государственный Интернет-Сайт правовой информации   

Российская библиотечная ассоциация Марс ЭБС Лань